НЬЮ-ЙОРК, 17 июля (Reuters) — Новая волна атак США на Иран вновь повергла иранцев в глубокую неопределенность и тревогу после периода относительного затишья, когда сохранялось непрочное перемирие.
Иранцы, с которыми связалось агентство Reuters через зашифрованное приложение для обмена сообщениями, заявили, что экономические проблемы нарастают, и их терзают опасения по поводу того, что произойдет дальше.
Поделившись фотографией своих еженедельных покупок продуктов, 40-летняя фотограф из Тегерана Сомайех сказала, что довоенные цены выросли почти вдвое.
«В разгар войны самое важное — это экономика. С каждым днем наше положение ухудшается и становится все сложнее», — сказала она.
«Самое стрессовое — это постоянные перепады: сегодня война, завтра мир. Мы не знаем, что произойдет на самом деле. Мы даже не можем строить планы на два дня вперед».
Как и все остальные опрошенные агентством Reuters, она говорила на условиях частичной анонимности, отказавшись назвать свое полное имя и сославшись на опасения репрессий со стороны правительства.
Амир, 30-летний инженер-программист из Санандаджа в западной провинции Курдистан, рассказал, что женился незадолго до начала войны, начавшейся 28 февраля в результате американо-израильских атак.
С января, когда иранские лидеры отключили интернет во время протестов против властей, он беспокоился о том, как обеспечить свою семью, и изо всех сил пытался найти работу.
«Примерно через месяц после восстановления интернета началась война. Интернет снова отключили, бизнес снова сильно пострадал, в моей отрасли возникли большие проблемы», — сказал Амир.%AD-CONTAINER-0%
«У меня были огромные долги. Других вариантов не было, потому что я живу в Санандадже и работаю удаленно, завися от интернета. Я вообще не мог работать», — добавил Амир.
Всего несколько дней назад он нашел работу, но теперь боевые действия в этой войне, которая длится уже более четырех месяцев, снова усилились: достигнутое в июне перемирие переросло в ежедневные атаки и контратаки.
ОСТАВАТЬСЯ В ИРАНЕ, НЕСМОТРЯ НА АВИАУДАРЫ
Назанин, 34-летняя психотерапевт, также выступавшая из Санандаджа, сказала, что раньше хотела уехать из Ирана, чтобы получить докторскую степень по психологии. Но курс риала резко упал, и она больше не может позволить себе покинуть родину.
«Я, наверное, могла бы поехать в Турцию и остаться там на два месяца, но у меня нет ни денег, ни возможности это осуществить», — сказала она.
Назанин сказала, что на ее решение остаться в Иране также повлияло то, насколько сильно она переживала, находясь вдали от семьи во время предыдущих волн нападений.
«Во время войны, когда я была вдали от семьи, я начинала думать о том, как авиаудар повлияет на мою семью, если это произойдет?» — сказала она.
«А потом я думала: что бы я делала, если бы мою семью убила бомба? Мысль о том, что меня не будет рядом, и о том, что меня ждет одинокая судьба, полная горя, была настолько тяжелой, что повлияла на мое решение эмигрировать».%AD-CONTAINER-1%
Фотограф Сомайех рассказала, что у нее тоже когда-то были планы покинуть Иран. По ее словам, этому помешал валютный кризис, но она добавила, что теперь не уедет, даже если у нее будет реальный способ выбраться из страны.
«Даже если бы сегодня у меня была возможность уехать, я бы, наверное, не стала, потому что моя жизнь, дом и семья здесь. Даже если бы я могла уехать на несколько месяцев, мне бы пришлось вернуться и продолжить свою жизнь здесь. Я думаю, я бы никогда не уехала», — сказала она.
Хива, проживающий в городе Махабад, также заявил, что не желает уезжать. Он видит в нарастающих экономических проблемах, усугубленных войной, предпосылки для социальных перемен.
«Продолжение этой войны может активизировать социальные элементы, поскольку при сохранении нынешней тенденции инфляции нет иной мыслимой альтернативы, кроме уличных беспорядков», — сказал он.
В результате подавления январских протестов властями погибли тысячи иранцев. С тех пор Иран стремится предотвратить внутренние беспорядки с помощью арестов, казней и развертывания сил безопасности на улицах.
Амир подробно рассказал о бессоннице, которую он испытывал в течение нескольких месяцев, не имея возможности связаться со своим отцом, поскольку тот находился в Иракском Курдистане. Он сказал, что, несмотря на все эти трудности, он останется в стране.
«Моя мама была рядом во время ирано-иракской войны (1980-1988 гг.), и она рассказывала, что мой дедушка говорил, что ничего страшного, если мы умрем, главное, чтобы мы жили под одной крышей», — сказал он.%AD-CONTAINER-2%
«Мы не хотим покидать свой дом. Мы не знаем, каково это – уехать. Будут ли границы открыты? Пустят ли нас в другие страны, и придется ли нам столкнуться с той же ситуацией, что и сирийским беженцам?» – спросил он, имея в виду сирийцев, бежавших от гражданской войны в своей стране в 2011-2024 годах.